?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Пишет Дмитрий Зорин:

Очень лонг, очень рид, очень лонгрид.
Я вынесу это в отдельный пост своей хроники. Вопреки традиции этого года, это будет не моя история.
Это очень важный для меня пост. Очень.



Знаете, какой директор школы считается хорошим? Или лучшим?
Может тот, кто подготовил молодого Эйнштейна?
Нет. тот, кто выбил деньги на окна, не за счет поборов с родителей.
Может тот, кто обеспечил достойной зарплатой лучший состав учителей?
Нет, тот кто смог собрать лучший состав учеников, нужных и важных родителей.

Как вы думаете, чем занимается ректор ВУЗа?
Давайте на выбор: деньги или наука? Причем это деньги не на науку.

Как вы думаете ... за Министра образования ...

А теперь моя личная хотелка.
Очень хочу. Очень. Чтобы все "CEO" любого образовательного учреждения 300 раз, от руки, под диктовку должен написать нижеследующий текст. А потом еще и сочинение на тему "Мои мысли после переписывания этого замечательного текста"

Итак, Ричард Филлипс Фейнман.

Я обнаружил очень странное явление: я задавал вопрос, и студенты отвечали, не задумываясь. Но когда я задавал вопрос еще раз — на ту же тему и, как мне казалось, тот же самый вопрос, они вообще не могли ответить! Например, однажды я рассказывал о поляризации света и раздал им всем кусочки поляроида.

Поляроид пропускает свет только с определенным направлением поляризации. Поэтому я объяснил, как определить направление поляризации света по тому, темный поляроид или светлый.

Сначала мы взяли две полоски поляроида и вращали их до тех пор, пока они не пропустили максимум света. Теперь мы могли сказать, что две полоски пропускают свет, поляризованный в одном направлении: что пропускает один поляроид, может пройти и через второй. Но потом я спросил, можно ли, имея всего один кусок поляроида, определить, в каком направлении он поляризует свет. Они совершенно не представляли себе.

Я знал, что это требует известной доли находчивости, поэтому я подсказал: «Посмотрите на залив. Как от него отражается свет?»

Все молчат. Тогда я сказал:
— Вы когда-нибудь слышали об угле Брюстера?
— Да, сэр. Угол Брюстера — это угол, отражаясь под которым от преломляющей среды, свет полностью поляризуется.
— В каком направлении свет поляризуется при отражении?
— Свет поляризуется перпендикулярно плоскости падения, сэр.

Даже теперь я не могу этого понять. Они знали все наизусть. Они знали даже, что тангенс угла Брюстера равен показателю преломления!
Я сказал: «Ну?»

По-прежнему, ничего. Они только что сказали мне, что свет, отражаясь от преломляющей среды, как, например, воды в заливе, поляризуется. Они даже сказали, в каком направлении он поляризуется.

Я сказал: «Посмотрите на залив через поляроид. Теперь поворачивайте поляроид».

— О-о-о, он поляризован! — воскликнули они.

После длительного расследования я, наконец, понял, что студенты все запоминали, но ничего не понимали. Когда они слышали «свет, отраженный от преломляющей среды», они не понимали, что под средой имеется в виду, например, вода. Они не понимали, что «направление распространения света» — это направление, в котором видишь что-то, когда смотришь на него, и т. д. Все только запоминалось, и ничего не переводилось в осмысленные понятия. Так что, если я спрашивал: «Что такое угол Брюстера?», я обращался к компьютеру с правильными ключевыми словами. Но если я говорил: «Посмотрите на воду», — ничего не срабатывало. У них ничего не было закодировано под этими словами.

Позже я посетил лекцию в Инженерном институте. Проходила она так:
«Два тела… считаются эквивалентными… если равные вращательные моменты… производят… равное ускорение. Два тела считаются эквивалентными, если равные вращательные моменты производят равное ускорение». Студенты сидели и записывали под диктовку, а когда профессор повторял предложение, они проверяли, все ли правильно записано. Потом они писали следующее предложение и еще одно, и еще одно. Только я один знал, что профессор говорил о телах с одинаковыми моментами инерции, а уяснить это было трудно.
Я не понимал, как они смогут разобраться во всем этом. Вот речь шла о моменте инерции, но не было никакого обсуждения хотя бы такого примера: ты хочешь открыть дверь и толкаешь ее с одной стороны, а с другой стороны ее подпирают грузом то с краю, то у самых петель.

Насколько труднее будет открыть ее в первом случае, чем во втором?

После лекции я спросил одного студента:
— Вы ведете все эти записи. Что вы с ними делаете?
— О, мы их заучиваем. У нас будет экзамен.
— А какой будет экзамен?
— Очень простой. Я могу Вам прямо сейчас назвать один из вопросов, — он заглянул в тетрадь и сказал: «В каком случае два тела считаются эквивалентными?». А ответ: «Два тела считаются эквивалентными, если равные вращательные моменты производят равные ускорения».

Так что, как видите, они могли сдавать экзамены, и «учить» все это, и не знать абсолютно ничего, кроме того, что они вызубрили.

Потом я был в Инженерном институте на вступительном экзамене. Экзамен был устный, и мне разрешили послушать. Один абитуриент был просто великолепен. Он отлично отвечал на все вопросы. Его спросили, что такое диамагнетизм. Он ответил совершенно правильно. Потом его спросили: «Что происходит с лучом света, когда он проходит под определенным углом через слой материала определенной толщины и с определенным показателем преломления?»

— Он выходит, сместившись параллельно самому себе, сэр.
— А на сколько он сместится?
— Я не знаю, сэр, но я могу посчитать.

Он посчитал. Все было прекрасно. Но у меня к этому времени уже были подозрения.

После экзамена я подошел к блестящему молодому человеку и объяснил, что я из Соединенных Штатов и хочу задать несколько вопросов, которые никак не повлияют на результат экзамена. Для начала я спросил, может ли он привести какой-нибудь пример диамагнетика.

— Нет.

Тогда я сказал: «Представьте себе, что эта книга стеклянная, и я смотрю сквозь нее на что-нибудь на столе. Что случится с изображением, если наклонить стекло?»

— Изображение повернется, сэр, на угол, в 2 раза превышающий угол наклона.
— А вы не путаете с зеркалом?
— Нет, сэр.

Он только что сказал на экзамене, что луч света сместится параллельно самому себе, и, следовательно, изображение сдвинется в сторону, но не будет поворачиваться ни на какой угол. Он даже вычислил, насколько изображение сдвинется, но он не понимал, что кусок стекла — это и есть материал с показателем преломления и что его вычисления имели самое непосредственное отношение к моему вопросу.

В Инженерном институте я читал курс «Математические методы в физике», в котором старался научить студентов решать задачи методом проб и ошибок. Этого обычно не знают, и я начал с простых арифметических примеров. Я был удивлен, когда из восьмидесяти с лишним студентов только восемь сдали первое задание. Я произнес настоящую речь о том, что надо пробовать самим, а не просто сидеть и смотреть, как я решаю.
После лекции ко мне подошла небольшая делегация. Мне объяснили, что я недооцениваю их подготовку, что они могут учиться, и не решая задач, что арифметику они давно уже прошли и что заниматься такими простыми вещами ниже их достоинства.

Мы продолжали заниматься, и, независимо от того, насколько сложным становился материал, они никогда не сдавали ни одной работы. Конечно, я понимал, отчего: они не могли ничего решить.

Еще одного я не мог от них добиться — вопросов. В конце концов один студент объяснил мне: «Если я задам Вам вопрос во время лекции, потом все будут говорить: „Зачем ты отнимаешь у нас время на занятиях? Мы стараемся что-то узнать. А ты прерываешь лекцию, задавая вопросы“».
Это было какое-то непостижимое высокомерие, так как никто ничего не понимал в происходящем, и все только делали вид, что понимают. Они притворялись, что им все ясно. И если кто-то задавал вопрос, признавая тем самым, что ему не все понятно, на него смотрели сверху вниз и говорили, что он отнимает время.

Я объяснял, как полезно работать сообща, обсуждать все проблемы, все до конца выяснять, но они этого не делали, потому что, задав вопрос, они уронили бы свое достоинство. Бедняги! Разумные люди, и сколько труда они тратили, но вот усвоили этот нелепый, извращенный взгляд на вещи и сделали свое «образование» бессмысленным, полностью бессмысленным. В конце учебного года студенты попросили меня сделать доклад о моем преподавании в Бразилии. На докладе должны были присутствовать не только студенты, но и профессора и правительственные чиновники, так что я взял с них обещание, что я смогу говорить все, что захочу. Мне сказали: «О чем речь! Конечно. Это же свободная страна».
И вот я пришел, захватив элементарный учебник физики, по которому учились на первом курсе колледжа. Эта книга считалась особенно хорошей, так как в ней использовались разные шрифты. Самые важные для запоминания вещи печатались жирным черным шрифтом, менее важные — побледнее и т. д.

Кто-то сразу же спросил: «Вы не собираетесь ругать этот учебник? Здесь находится автор, и все считают, что это хороший учебник».

— Вы обещали, что я могу говорить все, что хочу.

Зал был полон. Я начал с определения науки. Наука — это понимание законов природы. Потом я спросил: «Зачем развивать науку? Конечно, ни одна страна не может считаться цивилизованной, если она не… и т. д., и т. п.» Все сидели и кивали, потому что, я знал, так именно они и думали. Тогда я сказал: «Это, конечно, абсурдно. Почему мы должны стремиться подражать другой стране? Для занятия наукой должна быть другая, веская, разумная, причина; нельзя развивать науку просто потому, что так делают в других странах». Потом я отметил практическую пользу научных исследований, вклад науки в улучшение условий жизни человека, и все такое — я их немного подразнил.

Потом я сказал: «Основная цель моего доклада — показать, что в Бразилии нет научной подготовки».

Смотрю: они заволновались: «Как? Нет науки? Чушь какая-то! У нас учится столько студентов!»

Тут я рассказал им, что, приехав в Бразилию, я был поражен, как много в книжных магазинах младших школьников, покупающих книги по физике. В Бразилии очень много детей занимаются физикой, причем начинают гораздо раньше, чем дети в Соединенных Штатах. Поэтому удивительно, что мы не видим в Бразилии большого числа физиков. Отчего? Столько детей трудится изо всех сил, но все впустую.

И я привел такую аналогию: ученый занимается греческим языком и любит его. В его стране немного детей, изучающих греческий язык. Но вот он приезжает в другую страну и с радостью видит, что все учат греческий, даже самые маленькие дети в начальных школах. Он приходит на выпускной экзамен и спрашивает студента, будущего специалиста по греческому языку:
— Как Сократ понимал взаимоотношение Истины и Красоты? — Студент не может ответить. Тогда ученый спрашивает: «Что Сократ сказал Платону в Третьей беседе?» Студент сияет и начинает: «Тр-р-р…» — и на прекрасном греческом языке повторяет слово в слово все, что сказал Сократ.

Но в Третьей беседе Сократ как раз и говорил о взаимоотношении Истины и Красоты.

Наш ученый обнаружил, что в этой стране греческий язык учат так: сначала учатся произносить звуки, потом слова, а потом предложения и целые абзацы. Студенты могли повторять наизусть, слово за словом, что сказал Сократ, не отдавая себе отчета в том, что все эти слова действительно что-то значат. Для них все это только звуки. Никто никогда не переводил их на понятный студентам язык.

Я сказал: «Вот как я представляю себе обучение детей „науке“ здесь, в Бразилии». (Сильный удар, правда?)

Потом я поднял учебник, которым они пользовались: «В этой книге в одном единственном месте упоминаются экспериментальные результаты. Я имею в виду описание опыта с шариком, катящимся по наклонной плоскости. Сообщается, как далеко он укатится через одну секунду, две секунды, три секунды и т. д. Эти числа содержат «ошибки», т. е. на первый взгляд кажется, что видишь экспериментальные данные. Все числа немного ниже или выше теоретических оценок. В книге даже говорится о необходимости учитывать экспериментальные ошибки — очень хорошо. Беда в том, что если вы станете вычислять величину ускорения свободного падения при помощи этих чисел, то получите правильный ответ. Но если шарик действительно катится по наклонной плоскости, он непременно крутится, и, если вы на самом деле ставите такой опыт, это дает пять седьмых правильного ответа, так как часть энергии расходуется на вращение шарика. Так что эти единственные в книге «экспериментальные данные» — фальсификация. Никто не запускал шарик, иначе невозможно было бы получить такие результаты.

— Я обнаружил кое-что еще, — продолжал я. — Наугад листая страницы и останавливаясь в любом произвольно выбранном месте, я могу показать вам, почему это не наука, а заучивание во всех случаях, без исключения. Я рискну прямо сейчас, в этой аудитории перелистать страницы, остановиться в произвольном месте, прочитать и показать вам.

Так я и сделал. Тррррр-ап — мой палец остановился на какой-то странице, и я начал читать: «Триболюминесценция. Триболюминесценция — это излучение света раздробленными кристаллами…».

Я сказал: «Вот, пожалуйста. Есть здесь наука? Нет! Здесь есть только толкование одного слова при помощи других слов. Здесь ни слова не сказано о природе: какие кристаллы испускают свет, если их раздробить? Почему они испускают свет? Вы можете представить, чтобы хоть один студент пошел домой и попробовал это проверить? Они не могут. Но если бы вместо этого вы написали: „Если взять кусок сахара и в темноте расколоть его щипцами, вы увидите голубоватую вспышку. То же самое происходит и с некоторыми другими кристаллами. Никто не знает, почему. Это явление называется триболюминесценцией“, — тогда кто-нибудь проделал бы это дома, и это было бы изучением природы». Я использовал для доказательства этот пример, но мог взять и любой другой, — вся книга была такая.

Наконец, я сказал, что не понимаю, как можно получить образование при такой саморазвивающейся системе, когда одни сдают экзамены и учат других сдавать экзамены, но никто ничего не знает. Однако я, должно быть, ошибаюсь. В моей группе было два студента, которые учились очень хорошо. И я знаю одного физика, получившего образование исключительно в Бразилии. Так что, хотя система и очень плоха, некоторые все же ухитряются пробиться.

После доклада глава департамента научного образования поднялся и сказал: «То, что сообщил нам мистер Фейнман, тяжело слышать. Но я думаю, что он действительно любит науку и искренне озабочен. Поэтому мы должны прислушаться к его мнению. Я пришел сюда, зная, что наша система образования поражена каким-то недугом. Здесь я узнал, что у нас рак», — и он сел. После такого выступления и другие стали свободно высказываться. Поднялось большое волнение. Все вставали и вносили предложения. Студенты организовали комитет по предварительному размножению лекций и еще другие комитеты для разных целей.

А потом случилось нечто совершенно неожиданное. Один из упомянутых мною двух студентов встал и сказал: «Я учился не в Бразилии, а в Германии. А в Бразилию я приехал только в этом году».

Второй студент сказал что-то подобное. А названный мной профессор сказал: «Я учился здесь, в Бразилии, во время войны. Тогда все профессора, к счастью, покинули университет, и я учился самостоятельно, по книгам. Так что, на самом деле, я учился не по бразильской системе».

Этого я не ожидал. Я знал, что система никуда не годится, но что на все 100 процентов — это было ужасно!

От руки!
Под диктовку.
Чтоб никто не смог сказать, что не читал, не слышал и не понял.

И, блин, массовый перепост бы им этого на их страницы во веки вечные!!!
promo zm_sochi may 14, 2014 13:12 31
Buy for 200 tokens
По мере сил стараюсь информировать друзей, знакомых, партнеров и просто наших сограждан о том, зачем вообще курорт Сочи нужен стране и в чем отличие между отдыхом в Турции (кстати, одной из моих любимых стран в плане отдыха) и поездкой в санаторий или пансионат с лечением в Сочи... :) Сочи…

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
one_versus_all
Dec. 21st, 2017 12:16 pm (UTC)
"Лонг", "рид" и "кейс" (который случай) - это точно признаки инородных метастаз в родной речи.
Так что Зорин сам поражён недугом...
zm_sochi
Dec. 22nd, 2017 10:50 am (UTC)

Это никак не умаляет его достоинств! :)

livejournal
Dec. 21st, 2017 01:30 pm (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal южного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
lexter
Dec. 21st, 2017 01:32 pm (UTC)
Немного работал с ЕГЭшниками, и таки да. Больное место. Вплоть до заучивания "идеального" порядка фраз для сочинения по иностранному языку, зазубривание аргументов и подобное.
Проблема в том, что оценить, например, умение человека владеть языком, хоть родным, хоть чужим, может только тот, кто владеет им _лучше_. И, естественно, это сложно, а уж алгоритмизировать этот процесс для получения общей оценки... Задать десяток-другой параметров проще.
А в итоге человек как умел плохо формулировать мысли даже на родном языке, так и сдав ЕГЭ на высокий балл, плохо умеет. Потому что как раз этому его так и не научили.

Edited at 2017-12-21 01:33 pm (UTC)
zm_sochi
Dec. 22nd, 2017 10:50 am (UTC)

о том и речь...

duska_mom
Dec. 22nd, 2017 12:34 pm (UTC)
Я не о науке, всего лишь о среднем образовании.
У меня ещё в 90-е годы прошлого века были большие проблемы со учащимися школы и колледжа. Дело в том, что я не преподаватель, а волею событий меня в школу занесло на заработки. Меня поразило, что вполне уже взрослые люди, имеющие аттестат о 9-летнем образовании или даже об окончании средней школы, не умеют читать, писать и считать!
Чтение - это "озвучивание" текста, без малейшего его понимания.
Письмо - механический процесс переноса звуков речи на бумагу, их уха в руку, без малейшего понятия смысла как услышанного, так и записанного.
Счёт - перенос цифр в калькулятор и списывание "ответа".
Оказывается, невозможность решить задачу кроется не в незнании материала, и даже не в неумении соображать, а в невозможности прочесть условия! То есть буквы-то знакомые, а смысл неуловим.
Мне повезло, я преподавала совершенно "левые" предметы - УПК и технологию. По сути же - основы программирования. Строгого надзора не было, поэтому я год тратила как раз на обучение чтению, письму и счёту.
Освоив базу, многие ученики на следующий год начинали самостоятельно осваивать многие вещи сверх программы, потому что они начали понимать, что узнавать что-то новое - это огромное удовольствие, и труд, потраченный на решение довольно сложных задач, не в тягость, а в радость, когда результат получен!
Меня жутко ругала администрация за то, что базы данных мы начинали изучать на примере расчёта стоимости закусок, которые надо приготовить для встречи Нового года. Что за тема? Но ученикам это было понятно, и даже интересно, потому что практично и своевременно - рецепты и цены брали из жизни.
Но самое страшное, что мы с моим напарником принимали итоговые зачёты и экзамены столько раз, что любой двоечник усваивал материал на твёрдую тройку. Не заучивал механически, а действительно удовлетворительно знал предмет.
Самое жуткое преступление, которое мы совершали - это разрешение пользоваться справкой и своими конспектами.
Вопрос: с какой целью обучают ребят? Чтобы нагнать на них страха и выработать отвращение к процессу получения знаний? Или всё-таки подготовить как-то к взрослой жизни?
Мои соображения просты: если тебе на работе надо что-то сделать, разве кто-то будет у тебя отнимать справочники, отключать интернет, и следить, чтобы ты ни у кого не консультировался? Абсурд же! Так почему ученикам это запрещено?
В итоге я покинула "образовательные учреждения", хотя научилась писать по 100500 листов никому не нужных отчётов. Особенно противно было, когда меня стали обвинять в присвоении государственных денег - якобы я вписывала в журнал занятия, которых не проводила. На деле же было всё наоборот: в журнале записано одно занятие, а в реальности проводила три, потому что на группу в 38 человек было только 12 компьютеров, и приходилось практику проводить 3 раза, по 1/3 группы. Администрация настаивала, чтобы я сажала за компьютер (между прочим, "персональный") по 3-4 человека. Странно, что у себя в администрации они не сидели по 3-4 человека за одним столом.
Но это были ещё благодатные годы!
Дальше - хуже: ЕГЭ, ФГОСы... Побарахтавшись уже в новом, XXI веке, я поняла, что океан не переплыть. Ушла.
Ко мне периодически обращаются знакомые, чтобы позаниматься с их отпрысками. Удивительно, что такой простой, логичный, понятный предмет, как информатика, умудряются сделать тошнотворно заумным. Недавно прислали 3 задачи. Сформулированы так, что более-менее понятно условие одной. И то всякие дополнительные ограничения взяты с потолка. Две остальные вообще невозможно понять. Введены какие-то совершенно дикие обозначения и термины, видимо "ноу-хау" местных преподавателей. И как после этого их выпускники будут общаться в профессиональном сообществе?
А если эти часы потрачены, чтобы материал быстренько забыть навсегда, то это и вовсе преступление против учеников: время их жизни потеряно навсегда и впустую.
( 6 comments — Leave a comment )

Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars